– Ангел, зачем ты пьёшь коньяк? – ворчала Леа.

– Чтобы не обидеть матушку, а то она будет пить в одиночестве, – отвечал Ангел.

– Что ты делаешь завтра?

– Не знаю. А ты?

– Уезжаю в Нормандию.

– С кем?

– Это тебя не касается.

– С нашим славным Спелеевым?

– Опомнись! Уже два месяца как у меня с ним всё кончено. Он давно в России, твой Спелеев.

– Милый друг, что это с тобой? – вздохнула госпожа Пелу. – Ты что, забыл тот прелестный прощальный обед, который устроила нам Леа в прошлом месяце? Леа, ты так и не дала мне рецепт лангустин, которые мне так понравились.

Ангел встрепенулся, глаза его сверкнули:

– Да, да, лангустин со сметанным соусом! О-о, прямо слюнки текут…

– Вот видишь. Леа, – с упрёком сказала госпожа Пелу, – у него ведь такой плохой аппетит, а от лангустин он бы не отказался…

– Только не ссорьтесь, – распорядился Ангел. – Леа, ты уезжаешь с Патроном?

– Нет-нет, малыш, у нас с Патроном дружеские отношения. Я уезжаю одна.

– Богатая ты женщина! – бросил Ангел.

– Поедем со мной, если хочешь. Там мы будем только есть, пить и спать…

– А куда ты всё-таки едешь? – Ангел поднялся и встал прямо перед ней.

– Ты представляешь себе Онфлер? Побережье Грас? Сядь, ты же зелёного цвета. Так вот, на побережье Грас есть одно такое местечко, там ещё такие знаменитые ворота, и, проезжая их, мы с твоей матушкой всегда говорили… Помнишь, Шарлотта?..

Она обернулась к госпоже Пелу, но госпожа Пелу… исчезла. Она предпочла тактично удалиться – это настолько не вязалось с её обычным поведением, что Леа с Ангелом, переглянувшись, рассмеялись от удивления. Ангел сел рядом с Леа.

– Я устал, – сказал он.

– Ты доконаешь себя.

Он вскинулся и заявил хвастливо:

– А по-моему, я пока ещё ничего.

– Ничего… возможно, для других… но… но никак не для меня.