– Конечно, – отвечал он. – Никаких проволочек и не предвидится.

– Как вы смеете?! Мы, между прочим, обсуждаем подробности моей смерти! – возмутилась она.

– О, я и не думаю шутить, – возразил он. – Сказать по чести, я снова начинаю злиться. Ответьте, а не должен ли я предварительно вас изнасиловать?

Она чуть не задохнулась от такой наглости.

– Абсолютно исключено.

– Какая жалость, – задумчиво ответил Кейн, совершенно не обращая внимания на ее гнев.

– Сэр, а ваши родители случайно не были братом и сестрой? Вы ведете себя, как совершенный простофиля. Кажетесь одновременно и прирожденным идиотом, и самым хладнокровным человеком на свете. Я нахожу ваше поведение позорным.

Во взоре ее пылало негодование. Кейну еще никогда не доводилось встречать столь выразительных зеленых глаз. Казалось, тысяча чистейших изумрудов отдала этим глазам свою яркость и блеск.

– Но я по-прежнему сомневаюсь, что вам действительно угрожает смертельная опасность, – возразил он. – Возможно, это всего лишь плод вашего чересчур живого воображения.

– Вы мне отвратительны, – прошипела она. – А что до вашего идиотского мнения, так мне на него…

– Джейд, отложим ссоры на потом. У меня сейчас не то настроение. Кроме того, я больше слышать не желаю о вашем убийстве. И если вы по-прежнему будете на меня так смотреть – клянусь, мне придется вас поцеловать.

– Поцеловать?! – Она явно растерялась. – С чего бы это, скажите на милость?

– Мне это только что пришло в голову.

– Самонадеянный нахал…

– Вы клевещете на меня, милочка.

Она не нашлась с ответом. Не спуская с нее глаз, Кейн снова обратился к Монаху:

– Так клянешься молчать, Монах?

– Конечно, Кейн, но ведь мы оба знаем вашего друга, Лайона. Он наверняка заявится сюда уже завтра днем и, заранее предупреждаю, выжмет из меня все до капли.

Кейн кивнул. Маркиз из Лайонвуда был его лучшим другом. На него всегда можно было положиться.