Лысый ирландец по прозвищу Монах, ставший владельцем таверны благодаря передергиванию в карточной игре, каждый вечер перед закрытием подсаживался к Кейну. Он один был посвящен в тайну задуманного и всем сердцем одобрял действия маркиза, ибо также считал, что Дикарь должен заплатить за причиненное горе. Удивительно, но с того самого дня, как Кейн избрал его заведение местом для своей игры, оно поразительно процветало. Судя по всему, любому и каждому не терпелось хоть одним глазком взглянуть на пресловутого Дикаря, и Монах, пользуясь случаем, заломил баснословную цену за бессовестно разбавленный водой эль.
Хотя череп трактирщика был абсолютно голым, брови с лихвой восполняли недостачу. Огненно-рыжая густая курчавая поросль встречалась даже на изборожденном морщинами челе. И вот теперь Монах терзал свои замечательные брови, искренне сочувствуя маркизу.
– Вы терпеливы, словно блоха, что ждет-пождет своего шелудивого пса. Молюсь лишь об одном: пусть решимость не оставит вас.
Затем, плеснув в бокал маркиза добрую порцию бренди, трактирщик отпил прямо из бутылки.
– Рано или поздно вы выманите его. И думаю, поначалу сюда явится пара-тройка его парней припугнуть вас. Посему нелишним будет напомнить: не оставляйте спину незащищенной.
Монах отхлебнул и поморщился.
– Дикарь весьма щепетилен по части своей репутации. Ваш розыгрыш наверняка прибавит ему седины. И конечно же, он вскоре объявится. Ха, держу пари, он придет сюда не позднее завтрашнего вечера.