– Святая Матерь Божия, – прошептал Монах. – Да вы никак шутите, милая леди.

Не сводя глаз с Кейна, незнакомка откликнулась:

– Нет, добрый человек, я вовсе не шучу. Подумайте сами, разве я отважилась бы шутки ради сунуться ночью в эту часть города?

На сей раз вмешался Кейн:

– По-моему, вы просто сошли с ума.

– Нет, – возразила она. – Было бы куда проще, если бы вы оказались правы.

– Понятно, – пробормотал Кейн. Он изо всех сил старался не взорваться. – И когда же мне следует выполнить эту… это…

– Поручение?

– Да, поручение. Итак, когда?

– Сейчас. Если это удобно для вас, милорд.

– Если это удобно?

– О Боже, простите, – прошептала она. – Я вовсе не хотела вас обидеть.

– С чего вы взяли, что обидели меня?

– Потому что вы на меня кричите.

До Кейна наконец дошло – он действительно кричал. Набрав в грудь побольше воздуха, он почувствовал, что совершенно растерялся. Пожалуй, и любой другой в здравом уме и твердой памяти на его месте был бы точно так же захвачен врасплох. Она казалась такой трогательной и к тому же пугающе уязвимой. Черт бы ее побрал вместе с веснушками на хорошеньком носике! Ей полагалось находиться дома, за семью замками и запорами, под охраной добродетельного семейства, а не стоять перед ним в этой злачной таверне, обсуждая подробности собственного убийства.

– Я могу понять, как неприятно вам все это слышать, – продолжала она. – И приношу свои искренние извинения, Дикарь. Разве вам никогда прежде не доводилось убивать женщин? – В ее голосе слышалось настоящее сочувствие.

– Нет, я никогда прежде не убивал женщин, – подтвердил Кейн. – Но ведь все на свете когда-то приходится делать впервые, не так ли?