Теперь же, в возрасте шестнадцати лет, нагуливал бока в Торнтон-Мэнор и носил на своей спине Кэролайн с такой учтивостью и надежностью, о которых она только могла мечтать. Макс был настоящим ветераном, и я глубоко уважала его. На самом деле именно я поддерживала его в хорошем состоянии, ведь Кэролайн никогда не задавала ему необходимой нагрузки. И если уж начистоту, то я всегда считала Макса своим конем.

Достав из кармана пучок морковки, я сказала:

— Вот угощение.

— Пойдемте, — пригласил Кевин. — Я покажу вам, как они живут.

Я замечательно провела два часа, поболтала с конюхами, помогала накормить лошадей, а потом отправилась обратно в дом. Увы, едва войдя через боковую дверь под лестницей, я наткнулась на маму.

Она без удовольствия глянула на соломинки, прилипшие к моему зеленому дорожному платью, и сухо заметила:

— Мы садимся обедать меньше чем через полчаса, Дина. Переоденься.

— Да, мэм, — отвечала я. Мне уже давно стало ясно, что лучший способ умиротворить мою маму — соглашаться со всем, что бы она ни сказала. Так намного легче жить, ведь, когда она отвернется, я могу снова делать вес, что хочу.

***

Следующие две недели мы были заняты покупками. Поначалу это было интересно. Я не меньше других люблю новые красивые платья, но спустя неделю подумала, что с меня уже довольно. При этом следует признать, что ни моя мама, ни Кэролайн ни капельки не утомились, но зато я сама уже ни на что не годилась. Сколько суматохи из-за каких-то тряпок!

— Ничего, Дина, — возразила мама, когда я заметила, что она помешана на наших гардеробах. — Поверь, ты не менее утомительна, когда начинаешь толковать о лошадиных кормах.

Следует признать, тут она попала в точку. Я считала, что обсуждение лошадиного меню — захватывающая тема для разговора. Должно быть, маме так же интересно заниматься платьями.