Дорогая Кэролайн была моей ровесницей, то есть ей тоже было одиннадцать. Вследствие этого глупого совпадения все семейство решило, что мы просто обязаны стать ближайшими подругами. Вот еще одно доказательство того, как поразительно глупы бывают взрослые.

Хотя я скорее умерла бы, чем признала это вслух, но Торнтон-Мэнор поразил меня с первого взгляда. Дом был огромен. До этого мы с мамой жили в маленьком коттедже в Уилтшире, и немудрено, что при виде гигантского каменного строения с сотнями окон, сверкавших под лучами солнца, мы впали в настоящее благоговение.

Полагаю, здесь следует сказать, если, конечно, вас интересуют подобные детали, что Торнтон-Мэнор — это сравнительно новая постройка, которую возвели по приказу деда нынешнего графа. Как утверждает моя гувернантка мисс Лей-си, здание имеет классические пропорции. К центральной его части в три этажа с обеих сторон примыкают два флигеля. Монотонные ряды одинаковых окон разнообразят декоративные колонны и пилястры, которые прекрасно контрастируют с гладким неярким камнем самой постройки.

Как много слов, а ведь можно просто сказать, что это потрясающе красивый дом!

— Мы что, действительно будем здесь жить? — выдохнула я, уставившись на все это великолепие из окошка кареты. Надо сказать, что карета графа была специально выслана, чтобы доставить нас до места с комфортом и шиком, и выглядела чрезвычайно изысканно. Я целый день не решалась устроиться на мягкой скамеечке с ногами.

— Да, Дина. — Даже у мамы голос перехватило.

Сами мы не происходим из древнего дворянского рода, а потому не привыкли к такому. Мама всегда говорила, что ее кузина, та самая, что вышла замуж за четвертого графа и так не вовремя умерла, родив Кэролайн, высоко залетела, сделав столь блестящую партию. Мой отец был простым армейским офицером хорошего, но не знатного происхождения. Однако я всегда была твердо уверена, что папа исключительно благороден во всех прочих смыслах. И потом, он был смелым. Два года назад он погиб в Пиренеях, и я до сих пор тоскую.