Первое, что бросилось мне в глаза и что, должно быть, замечают все, кто впервые встречает графа, — это необычайный цвет его волос. Они светло-золотистые, совсем как солома. Такие волосы очень редко увидишь у человека, если ему больше шести-семи лет от роду. Молодой человек был высок и строен, а улыбка, с которой он обратился к Эдвардсу, была просто прекрасна.

Я подумала, что этот парень похож на ангела.

Это лишний раз доказывает, как обманчива бывает внешность.

Вслед за графом из кареты вышел крепкий темноволосый юноша. Граф писал моей маме, что привезет с собой друга погостить на каникулах. Очевидно, это он и был. Оба молодых человека пошли вверх по лестнице.

Прислуга так и запрыгала в реверансах, закачалась в поклонах, а граф только улыбался, приветствуя домашних. Наконец он остановился напротив нас.

— Тетушка Сесилия, я счастлив видеть вас. — И он улыбнулся маме своей очаровательной улыбкой. Глаза его сияли небесной чистотой.

Мама ответила, тоже улыбаясь:

— Спасибо, Торнтон. — И голос ее звучал как никогда приятно.

Кэролайн шагнула навстречу брату, протягивая обе руки. Он остановился и быстро, почти деловито ее обнял. Шепнув ей что-то на ухо, отчего она рассмеялась, он обратился ко мне. Голубые глаза его округлились, когда он посмотрел на мои волосы.

— Что за огненная голова! — сказал граф и добавил:

— Вы, наверное, маленькая Дина? — При этом он одарил меня самой высокомерной, самой снисходительной улыбкой, какую только мне доводилось видеть у взрослых за всю мою жизнь.

Я уставилась ему прямо в лицо. Ладонь просто зачесалась, так хотелось дать ему пощечину. Я ненавижу, когда меня дразнят за мой цвет волос. И мне не нравится, когда меня называют маленькой.

— Да, я Дина, — сказала я. — И вовсе не маленькая. Мне одиннадцать лет, и у меня совершенно нормальный рост для моего возраста. Кстати, это ужасно грубо делать замечания о цвете волос.