— Князь! — Павлик протянул ему руку. — Спасибо вам! Сегодня вы второй раз спасли мне жизнь!

— Просто удивительно, граф, как вам везет попадать в переделки. Думаю, у вас большое будущее! — Князь соскочил с коня и положил ладонь на голову мальчику. — Однако следует научиться самому достойно выходить из подобных положений. И на чужую помощь надо меньше всего надеяться. Только на себя, и ни на кого другого! Тогда тебе и черт не страшен, и даже взвод янычар или башибузуков!

— А вы меня научите этому? — посмотрел на него с надеждой Павлик.

— Все зависит от твоего желания, — улыбнулся князь и перевел взгляд на мать мальчика, вернее, на разъяренную фурию, которая приближалась к ним быстрым шагом.

— Кто вы такой, позвольте вас спросить, и каким образом оказались на территории усадьбы? — спросила она самым резким тоном, на который только была сейчас способна, потому что задыхалась то ли от быстрой ходьбы, то ли от ярости, а вернее, от того и другого вместе.

— Позвольте представиться, — князь по-кавалерийски лихо щелкнул каблуками и, сняв шляпу, склонил голову в галантном поклоне, — князь Григорий Панюшев! С недавнего времени ваш ближайший сосед!

— Что вы делаете в моих угодьях? — Глаза графини гневно сверкнули. — Я вас к себе не приглашала, и вам следует знать, что я от подобных знакомств воздерживаюсь.

— Простите, сударыня! — Губы князя сжались в узкую полоску. — Я тоже не горю желанием знакомиться с вашим сиятельством, но назрел ряд обстоятельств, которые я хотел с вами незамедлительно обсудить.

— Никаких дел, никаких обсуждений! — Ксения видела, как сестра закусила губу, — первый признак того, что она в бешенстве. Слуги это тоже поняли и потому бросились в разные стороны, точно куры, заметившие в небе коршуна.