Ксения заметила, как вспыхнула сестра, затем побледнела, а потом решительно вздернула подбородок.

— Простите, князь! Я искренне вам благодарна за спасение моего сына и сестры, а сейчас прошу немедленно покинуть мою усадьбу и впредь без моего на то разрешения здесь не появляться!

Князь задумчиво посмотрел на нее, потом сдвинул кнутовищем шляпу на затылок и присвистнул совсем по-разбойничьи, словно никогда не был обучен хорошим манерам:

— Мне говорили, что вы отменная самодурка, графиня, но не до такой же степени? Вы превзошли все мои ожидания!

— Убирайтесь прочь! — процедила Наташа сквозь зубы. — И запомните! Ни одного рыбака на озере!

— И ни ноги ваших людей или колеса на моей дороге! — расплылся в злорадной ухмылке князь. — Я передумал брать с вас аренду! И с этой минуты я полностью запрещаю вам пользоваться моей дорогой. — И неожиданно подмигнул Ксении. — На войне как на войне! — Затем, хлестнув жеребца плетью, пустил его в галоп. Из-под копыт фонтаном взлетели куски дерна. Еще мгновение, и всадник исчез за воротами усадьбы. Наташа растерянно посмотрела на сына и сестру и, подхватив юбки, почти бегом направилась к дому.

Павлик подошел к Ксении. Глаза мальчика смотрели печально. Похоже, он едва сдерживался, чтобы не заплакать.

— Ксюша, — произнес он тихо, — зачем она со всеми ругается? Князь ей ничего плохого не сделал, а она налетела на него, накричала. И теперь он откажется учить меня кататься верхом и не расскажет о своих приключениях. — Он перевел взгляд на мать, медленно поднимающуюся по ступеням парадного крыльца. Она, казалось, едва передвигала ноги от усталости. Павлик вздохнул: — Нет, теперь точно погулять к озеру не отпустит, раз князь запретил по дороге ездить. А жаль, он мне так понравился. — И, заглянув в глаза тетке, требовательно спросил: — А тебе?