– Сочувствую, – хмыкнул Ауленберг. – Но, честно говоря, меня больше злит тот факт, что многие наши знакомые при встрече со мной демонстративно морщатся и стараются увести подальше своих кокетливых жен и очаровательных дочек. И во всем этом, разумеется, заслуга моего братца… С детства ненавижу этого лицемера!

– Если хочешь, мы можем ему изрядно насолить, – предложил Верхоффен, с радостью отметив вспышку возмущения на лице приятеля.

– Почему бы нет? – сердито пожал плечами Фридрих. – Давно пора притушить сияние над головой этого святоши. Из-за него у меня окончательно испортились отношения с дядюшкой. Старик даже пригрозил, что лишит меня наследства, если я не образумлюсь. Я уверен, что это происки Вильгельма. Ему мало того, что отец оставил ему большую часть своего состояния. Теперь он надеется отобрать у меня и те деньги, что я должен унаследовать от дяди.

– Послушай… есть чудесная идея, как сбить спесь с твоего брата. У меня на примете имеется одна очаровательная шлюшка с неплохими артистическими задатками. Если ей удастся заинтересовать собой Геренштадта, то можно считать, что позор будет ему обеспечен.

– Вряд ли это ей удастся. Мой братец не падок на подобные развлечения.

– А я уверен, что у этого ханжи обязательно найдется какая-нибудь тайная страстишка. Иначе и быть не может. В нашем мире нет и быть не может абсолютно добропорядочных людей, и я докажу, что тот, перед кем преклоняются из-за напускной святости, ничем не лучше нас с тобой. А если не получится раскрыть какой-нибудь грех, мы всегда сможем его устроить, не так ли? – хитро ухмыльнулся Иоганн. – Например, в довольно приличной компании ему могут случайно подсыпать в бокал один занятный порошок. А потом Геренштадт и сам не поймет, как окажется в довольно непристойном заведении в обществе веселых девиц. Блюстители нравственности, разумеется, будут приглашены насладиться подобным зрелищем.