Все доводы Вейланса были безосновательны. Элис рассказала Гевину о том, как уговаривала и молила отца, но все ее попытки оказались безуспешными. Однажды она показала ему синяк, который получила за то, что гладила костюм Гевина. Гевин едва не помешался от ярости. Он выхватил шпагу и, если бы не мольбы Элис не причинять вред отцу, если бы не ее слезы, готов был отправиться к этому пьянчуге. Он был совершенно бессилен перед ее слезами, ни в чем не мог отказать ей, поэтому вложил шпагу в ножны и дал слово, что подождет. Элис убедила его в том, что у ее отца есть веские причины для отказа.

И так они продолжали встречаться, но тайно, словно непослушные подростки. Такие отношения претили Гевину. А Элис умоляла не встречаться с отцом, дать ей возможность самой переубедить его.

Гевин опять прислушался. Но вокруг было тихо. Сегодня утром он узнал, что Элис выходит замуж за этого слизняка, Эдмунда Чатворта, заплатившего королю огромную пошлину за то, чтобы его не призывали на войну. Это не мужчина, он не заслуживает графского титула. Гевин не мог смириться с тем, что Элис станет женой такого ничтожества.

Внезапно все его чувства обострились — он услышал приглушенный стук копыт по сырой земле. Спустя мгновение он был подле Элис и держал ее в своих объятиях.

— Гевин, — прошептала она, — мой любимый Гевин.

Она приникла к нему как бы в поисках защиты от свалившегося на нее несчастья. Казалось, страх перед будущим полностью сломил ее.

Гевин попытался отстранить Элис, чтобы заглянуть в глаза, но она так крепко прижалась к нему, что он не осмелился это сделать. Он ощутил влагу на шее, и ярость, владевшая им в течение всего дня, исчезла. Он принялся нашептывать ей ласковые слова и гладить ее по голове.

— Расскажи мне, в чем дело? Что тебя так расстроило?

Она отодвинулась от него и подняла лицо, уверенная, что ночной мрак скроет тот факт, что ее глаза не покраснели от слез.

— Это слишком ужасно, — дрожащим голосом произнесла она. — Я не вынесу этого. Гевин напрягся.