— А там медведи есть? — спрашивает Люська по дороге.

— Должны быть… — отвечает мама.

— А тигры?

— Редко, но встречаются…

— А рыси?

— Ну, рысей-то там полно…

— Хорошо, что я захватила своего удава.

— А куда это вы едете? — спрашивает шофер такси.

— В Парголово, — отвечает мама.

Шофер почему-то долго смеется.

— Там кишит крокодилами, — отсмеявшись, говорит он.

— Глупые шутки, — фыркает Люська.

Потом они едут в электричке. Остановки мелькают быстро — не успеет поезд разбежаться, а уже надо останавливаться. Даже неинтересно — ни лесов, ни полей, а все дома и дома, да еще огороды с выбеленными стволами яблонь.

— Следующая остановка — наша, — говорит мама.

Люська чуть не заплакала от такой неожиданности: совсем рядом с Ленинградом! Но она вовремя вспомнила, что слезами она лишний раз огорчит маму.

Их дом находится недалеко от вокзала, на улице, которая так и называется — Вокзальная. Это беспокойная и тревожная улица, и дом тоже беспокойный и тревожный, с расшатанными, скрипучими половицами, между которыми были огромные щели. Из щелей дуло. Там, наверно, жили мыши. Было даже странно, что из этих щелей не растет трава. Но что поделаешь, если поздним летом можно снять только такие дома, о выборе думать не приходится. Так говорила мама…

А Люське дом нравился. Нравилось, что он скрипит, что наверх ведет лестница, украшенная резьбой. Люське нравилось, что дом такой большой, а кроме них с мамой и хозяйки, в нем никого нет. Особенно ей нравилось просыпаться ночью от стука электрички за окном. Огни наплывали на комнату, переворачивали ее вверх дном и так, перевернутую и почему-то голубую, уносили вслед за собой.

Люську укачивало постукивание колес и движение комнаты. Может, от этого снились такие чудесные и красивые сны? Их даже не надо было выдумывать…