Аликс начала было что-то говорить, но вынуждена была замолчать, чтобы вытащить былинку, застрявшую между десной и щекой, и таким образом лишилась возможности возразить.

Воспользовавшись паузой, мужчина обратился к Рейну, крепко вцепившись в руку Аликс, мешая ей заговорить, и почти крича, чтобы быть услышанным среди хриплого смеха:

— Ваша светлость, простите, пожалуйста, паренька. Вчера один дворянин убил его отца и сжег дом. У него есть причина для ненависти, и, боюсь, она распространяется на все ваше сословие.

Рейн посерьезнел и сочувственно посмотрел на Аликс. Его взгляд заставил ее съежиться и отвести глаза. Она не нуждалась в жалости.

— Кто этот дворянин? — спросил Рейн голосом, полным искреннего беспокойства.

— Сын графа Уолденэмского.

Рейн плюнул с глубоким отвращением. Его красивое лицо исказила гримаса, а прекрасно очерченные губы искривились в злой усмешке.

— Пагнел, — произнес он презрительно. — Этот человек не имеет права называть себя ни мужчиной, ни дворянином. Присоединяйся ко мне, мальчик, и я докажу тебе, что мы с ним разного поля ягоды. Мне нужен оруженосец, и ты прекрасно справишься с этим делом.

В два шага он оказался около нее, и его рука по-дружески обняла ее за плечи.

— Не прикасайтесь ко мне, — выдохнула Аликс, отпрыгивая. — Мне не нужна ваша жалость, и я не гожусь, чтобы подносить вам сладкие пирожки. Я… мужчина и смогу прожить сам по себе. Я стану работать и заработаю себе на пропитание.

— Сладкие пирожки, говоришь? — переспросил Рейн, и на его левой щеке опять заиграла ямочка. — У меня такое чувство, мальчик, — прибавил он, оглядывая ее с ног до головы, — что ты представления не имеешь, какой тебя ожидает труд. Твои руки и ноги больше сгодились бы для девушки.

— Как вы смеете так меня оскорблять! — буквально задохнулась она, испугавшись, что он может ее разоблачить. Аликс схватилась за кинжал, но нашла только пустые ножны.