Бронуин отвернулась от старухи.

— Ты даешь им слишком много поводов для разговоров. Ты должна высоко нести голову и игнорировать их. Они всего лишь англичане, а ты — МакАрран.

Бронуин встрепенулась.

— Я не нуждаюсь в советах, — взорвалась она. Рэб, чувствуя недовольство хозяйки, подошел к ней поближе. Она погладила собаку.

Мораг, улыбаясь, следила, как девушка идет к скамье у окна. Она приняла Бронуин на руки, в ту самую минуту, как только малышка появилась на свет. Мораг держала новорожденную, когда ее мать умирала. Именно Мораг нашла для девочки кормилицу, дала ей имя ее ирландской бабки и заботилась о ней до тех пор, пока той не исполнилось шесть и отец не взял ее к себе.

Теперь, когда ее воспитаннице исполнилось почти двадцать, Мораг с гордостью смотрела на нее. Бронуин была высокой, выше многих мужчин, стройной и гибкой, как тростинка. Она не покрывала волосы, как англичанки, а позволяла им струиться по спине тяжелыми волнами. Черные как вороново крыло, они были такими тяжелыми и густыми, что казалось удивительным, как ее тонкая шея способна нести такой груз. На Бронуин было сшитое по английской моде атласное платье цвета сливок с молока шотландских коров. Глубокий и плотный квадратный вырез выгодно подчеркивал крепкую юную грудь. Платье плотно облегало ее тонкую талию и дальше спускалось тяжелыми складками. Вышивка, окаймленная тонкими золотыми шнурами, обрамляла вырез, пояс и сложными узорами спускалась по юбке.

— Ну и как я тебе нравлюсь? — резко спросила Бронуин, еще не успокоившись из-за ссоры по поводу этого английского платья. Она бы предпочла шотландскую одежду, но Мораг убедила ее, что необходимо одеться в английском стиле. Нельзя давать врагу повод смеяться над тем, что они называли «варварским платьем».

Мораг издала короткий смешок.

— Я вот все думала: какой стыд, что никто не снимет сегодня ночью с тебя это платье.

— Англичанин! — прошипела Бронуин. — Неужели ты так быстро об этом забыла? Неужели алый цвет крови моего отца поблек у тебя перед глазами?