Плененная его мягким, почти незаметным прикосновением, Элизабет застыла, не двигаясь и не отрывая от него взгляда. Майлс стоял так близко, что она чувствовала его дыхание. Он смотрел на нее с высоты своего роста, и, казалось, чего-то ожидал. Неожиданно что-то озадачило его.

Уставившись на Майлса зелеными, цвета изумруда глазами, Элизабет окинула его суровым взглядом и с ненавистью в голосе спросила:

— Что дальше? Будете сначала бить или насиловать? Или вам нравится делать то и другое одновременно? Я девственница, и слышала, что в первый раз это причиняет боль. Несомненно, мои страдания доставят вам массу удовольствия.

На какую-то долю секунды его глаза расширились, словно от удивления, и Элизабет впервые увидела, что он потерял самообладание. Его серые глаза неотрывно смотрели на нее, и, не выдержав их тяжелого взгляда, Элизабет отвернулась.

— Я смогу вынести все, что выпадет на мою долю, — тихо произнесла она, — но если вы хотите услышать мольбу о пощаде, то напрасно.

Он отпустил ее руку, вое еще сжимающую полог палатки, и, дотронувшись до левой щеки девушки, нежно развернул ее лицом к себе.

От прикосновения ненавистных рук Элизабет оцепенела.

— Кто ты? — чуть слышно прошептал Майлс. Элизабет расправила плечи, выпрямилась, и ненависть засверкала в ее глазах.

— Я ваш враг. Меня зовут Элизабет Чатворт. На его лице мелькнула и быстро исчезла тень. Прошло некоторое время, прежде чем Майлс отнял руку от ее щеки и, сделав шаг назад, отпустил ее запястье..

— Можешь оставить топор, если чувствуешь себя с ним в большей безопасности, но я не могу позволить тебе уйти.

И, словно давая ей возможность расслабиться, он повернулся к ней спиной и направился в глубь палатки.