— Вода для тебя, Элизабет. Я подумал, тебе захочется умыться.

Скрестив руки на груди, Элизабет отвернулась:

— Мне ничего от вас не нужно.

— Элизабет, — сказал он, и в его голосе послышались нотки отчаяния. Присев рядом с девушкой, Майлс взял ее за руки.

— Я не собираюсь причинять тебе зло, — произнес он ласково. — Ни разу в жизни я не поднимал руку на женщину и не собираюсь делать этого сейчас. Но я не могу позволить тебе вскочить на лошадь и почти голой скакать верхом по окрестностям. Не пройдет и часа, как ты окажешься в лапах разбойников.

— Могу ли я надеяться, что вы лучше их? —

На мгновение ода слегка сжала его руку, и в ее глазах мелькнули искорки надежды. — Вы вернете меня брату?

Напряженный взгляд Майлса почти испугал ее.

— Я… подумаю.

Элизабет оттолкнула его руки и отвернулась.

— Разве можно было ожидать от Монтгомери иного? Оставьте меня. Майлс поднялся;

— Вода остывает.

Она взглянула на него, чуть улыбнувшись.

— Зачем мне умываться? Для вас? Вам нравятся только чистые и благоухающие женщины? Если это так, то я ни за что не буду мыться. Пусть лучше я обрасту грязью и стану походить на нубийскую рабыню, пусть лучше в моих волосах ползают вши и прочие твари!..

Прежде чем ответить, Майлс внимательно посмотрел на Элизабет.

— Вокруг палатки люди, я тоже буду снаружи. Если ты попытаешься сбежать, тебя вернут. — Сказав это, он вышел.

Как Майлс и предполагал, сэр Гай ждал его около палатки. Майлс кивнул ему, и великан последовал за ним в лес.

— Я послал двоих слуг за одеждой, — сообщил сэр Гай.

Когда умер отец Майлса, мальчику было всего девять лет. Перед смертью старший Монтгомери пожелал, чтобы сэр Гай позаботился о малыше, который иногда даже в собственной семье чувствовал себя чужим. Майлс общался с сэром Гаем наравне с остальными родственниками.

— Кто она? — спросил сэр Гай, опершись спиной ствол огромного дуба. — Элизабет Чатворт.