– Может, их вымыть сначала? – сказала Аринка. – Может, они побелеют?

– Нет, – сказала Феня, – от воды они побелеть не могут. Они побелеют только от хорошего корма.

Прошли по вему стаду, выловили всех слабых уток, отнесли их в зимний птичник и закрыли там.

– Поймайте ещё вот эту, – сказала Феня, – вон ту, большую задиру. У неё тоже начинают перья кое-где пеплом покрываться.

Феня ушла в вагончик варить обед. А Лёня и Аринка принялись ловить большую утку, ту самую, которая слабую уточку щипала.

– Что вы делаете? Что вы делаете? – кричала она. – Я хорошая белая утка!

Она убегала от них, хлопала крыльями. А потом вдруг присела, будто лапки у неё подкосились. И тут же к ней подошла большая белая утка и больно ущипнула её.

– Почему ты меня щиплешь? Я ведь тоже белая.

– Нет, ты уже не совсем белая. Это я совсем белая. А у тебя и на шейке и на крыльях перья потемнели!

– Но подожди, разве я виновата? За что же меня щипать? Ведь не вина это моя, это моя беда!

Тут Лёня схватил её.

– Зря! Зря! Зря! – жалобно закричала утка.

– Ну что ты кричишь? – стала уговаривать её Аринка. – Мы же тебя лечить будем и кормить будем. А тут, на берегу, тебя утки совсем защиплют!

– Да, да, – сказала утка, – обязательно защиплют. И как им не стыдно щипать тех, кто слабее!

– А тебе было стыдно, когда ты щипала тех, кто слабее? – спросил Лёня.

Утка примолкла. И всю дорогу, пока её несли, молчала. И только уже у зимнего птичника пролепетала еле слышно:

– Я, кажется, больше не стану щипать слабых. Это очень неприятно, когда ты даже защититься не можешь.

– Хорошо, что ты хоть до этого додумалась, – сказал Лёня, впустил её в птичник и закрыл дверь.

Целый день на берегу ждали – вот-вот зашумит машина, вот-вот привезут комбикорм. Но день уже к вечеру пошёл, а машина всё не приходила.

– Неужели Корней ничего не сказал? Неужели забыл? – волновалась Феня. – Видно, придётся мне самой в правление бежать.