Видимо, сверхважному, подумала мадам Венсан, жестом приглашая Анну пройти в библиотеку, если сам месье Корнель, не дожидаясь ее прихода, поторопился явиться к ним с вестью. Какой? Судя по тому, насколько серьезным и сосредоточенным выглядел месье Корнель и как взволновал его неожиданный приход милую Анни, мадам Венсан предположила, что ее гостью ожидает печальное известие. И оказалась права.

Конечно, Анна так и не открылась ей — она вышла из библиотеки после разговора с месье Корнелем окаменевшая и строгая, но последствия полученного ею сообщения и так были слишком очевидны — вечером того же дня Анна объявила месье и мадам Венсан, что не станет продолжать свой путь через океан. Обстоятельства вынуждают ее вернуться… Куда? В Париж? Да-да, в Париж, скорее всего, в Париж.

Анна едва не проговорилась — она была потрясена и раздавлена сообщением. И сказать — земля ушла у нее из-под ног, — значит не сказать ничего. Жизнь на мгновение потеряла для нее всяческий смысл, сердце на миг остановилось и замерло, не давая вздохнуть. Самое худшее, из того, что Анна могла предположить, чего в своем ожидании втайне опасалась, и мысли о чем все время гнала от себя, — случилось.

— Я чувствовал бы себя намного легче, исполняя мою печальную миссию, мадам, если бы вы выслушали меня сидя, — с отеческой теплотой в голосе сказал месье Корнель, указывая Анне на кресло у камина.

— Н-нет, — не помня себя, прошептала она, но ноги сами вдруг утратили опору, и Анна принуждена была опуститься в кресло против того, близ которого стоял месье Корнель, пытавшийся скрыть владевшие им подавленность и смятение.

— Полагаю, вы уже догадались, о чем пойдет речь, — месье Корнель заложил руки за спину и глубоко, с сожалением вздохнул. — Думаю, вам было бы правильно, наконец, вспомнить о себе и вернуться к нормальной, обычной жизни. Ибо не стоит более посвящать себя ожиданию.