Разумеется, она понимала правильность решения Лизы, заботившейся не только о будущем своих детей, но и о них — Михаиле и Анне. Новый брак избавил бы их обоих от многих проблем, в том числе и от косых взглядов. В свете второе замужество для женщины, потерявшей супруга, считалось более естественным, нежели оставаться одной, даже если и вдовою. И тем более, женитьба была необходима для Репнина — семья являлась для дворянина столь же обязательным условием карьеры, как и военная служба. Однако неизбежность этого брака, очевидная для многих, пугала Анну своей неотвратимостью, и она стала искать утешения в советах и в разговорах с ближними.

И первой, с кем Анна поделилась своими сомнениями, была Варвара — старая нянька и поверенная во всех ее делах еще с юности. Ей Анна не только рассказала о клятве, данной Лизе, и предложении Репнина выйти за него замуж, но и впервые открыла тайну своего последнего свидания с княгиней Долгорукой. Узнав о заклятии, которым связала Мария Алексеевна Анну и Корфа, Варвара тихонько запричитала: «Свят, свят!», и, перекрестившись изрядно, заметно опечалилась. Набожная Варвара, тем не менее, как и все простые люди, верила в заговоры и цыган и немедленно вспомнила еще несколько случаев, когда чьи-то судьбы были сглажены, а сердца — зачарованы и разбиты. Вздыхая и охая, Варвара посетовала на то, что тетка Анны — Сычиха — ушла в монастырь и отреклась от прежнего дара, хотя вряд ли она помогла бы ее любимице в полной мере: цыганское заклятие могла снять только цыганка, а лучше всего — именно та, что колдовала по просьбе Долгорукой. Но, напугав Анну, как когда-то в детстве рассказывала сказки на ночь, — сначала застращав, а потом посмеявшись над нелепыми страхами, — Варвара велела Анне предложение Михаила принять: снимешь старое кольцо — старая печаль уйдет, а новое наденешь — новая жизнь начнется, убеждала нянька, кивая головой.

Анна слушала ее с благодарностью, но вполуха — мысли о Долгорукой растревожили ее.