Оставив наследника, Наташа намеренно умертвила свою плоть, но немедленно попала под влияние силы, что является оборотной стороною медали, на которой золотыми вензелями начертано слово «Любовь». Превратившись в графиню Акмолинскую, Наташа приобрела свойства, типичные для кумушек-домоседок: она научилась брюзжанию и стала истинной пуританкой, считающей, что чувства лишь вредят женщине — внушают нелепые надежды и калечат жизнь. И потому к письму Анны Наташа отнеслась если не с небрежением, то с равнодушием — быть может, и намеренным, но слишком очевидным.

Анна знала — при дворе ходили упорные слухи, что наследник буквально разрывается между двумя фронтами (император назначил сына главнокомандующим гвардейским и гренадерским корпусами, вследствие чего Александр отвечал и за участие гвардии в крымской кампании, и за защиту балтийского побережья от Выборга до Невы) из желания оказаться вблизи Натали Репниной, но разговоры эти были безосновательны. Неугомонная в развлечениях и спорах, Наташа была непреклонна в принятых ею решениях. Да, Александр писал ей, но она сообщалась с ним так же сухо и доброжелательно, как ответила сейчас и Анне, скрываясь за холодностью тона и уклончивостью фраз, так что в порыве отчаяния наследник принужден был воззвать к недавней возлюбленной — «сердце мое разрывается от одиночества и горя», — но призыв этот не был должным образом оценен: Наташа не вернулась.

Это примирило бывшую фрейлину с ее госпожой, и Мария даже отправила как-то Наташе письмо с выражением искренней озабоченности о здоровье ее супруга, находившегося в самом центре военных действий. Репнина ответила вежливым пожеланием Ее высочеству благополучия — Мария опять ждала ребенка: она только что родила дочь, названную ее именем, и вот снова (спустя восемь месяцев!) в семье наследника ожидалось пополнение. Опытный придворный врач говорил, что на этот раз у Марии родится мальчик, и уже придумано для него было имя — сына намеревались крестить Сергеем.