Однако рядом с аппетитной мадемуазель Элизой Латур и ее кузеном Николасом Сен-Дени находился и некто еще. Доминик нахмурился, бирюзовые глаза потемнели от раздражения. Сен-Дени были прекрасно известны его инструкции. С самого начала этой игры Николасу было велено всеми правдами и не правдами сделать так, чтобы никто, кроме него самого, не сопровождал восхитительную, но несколько легкомысленную и излишне влюбчивую Элизу на «случайную» встречу с Домиником Делакруа.

По костюму и манере держаться третьей персоны было очевидно, что она вовсе не служанка. Платье этой дамы, украшенное неброской кружевной вставкой вокруг горловины, представляло собой безупречно выдержанный в духе демонстративной скромности дневной наряд дебютантки. Оборка изысканного шелкового капора искусно прикрывала лицо как от безжалостных солнечных лучей, так и от нескромных взглядов.

Глядя на эту непрошеную гостью, Доминик размышлял, спуститься ему вниз и, следуя первоначально разработанному плану, «невзначай встретиться» с мадемуазель Латур или не стоит. Приглашение перекусить в ресторане у Ла Галье в компании кузена дамы и его доброго приятеля, месье Делакруа, выглядело бы естественно и вполне невинно. Однако Доминику вовсе не хотелось, чтобы его знакомство с мадемуазель Элизой стало известно семье Латуров, а дама, сопровождавшая их, наверняка была другом этой семьи.

Но с другой стороны, если не встретиться с Николасом сейчас, то как Доминику получить приглашение на сегодняшний званый вечер к мадам Латур? Ради этого приглашения все и затевалось, а оно могло, разумеется, последовать только от Николаса и только совершенно спонтанно, поскольку Делакруа не принадлежал к тем, кого автоматически включают в список гостей новоорлеанских салонов. Сардоническая улыбка снова искривили его губы. Ее едва ли можно было назвать приятной, и она нисколько не смягчала резких очертаний мужского рта и напряженной линии решительного подбородка.