— Ладно, может быть, мне повезет в другой раз, — вежливо раскланялся Доминик, — когда у мадемуазель Женевьевы не будет столь неотложных дел. — И позволил себе добавить нотку сарказма в это замечание, давая понять, насколько удивлен тем, что капризы девчонки могут брать верх над желаниями старших.

— Мне очень жаль, что я расстраиваю ваши планы, сэр, — приняла вызов Женевьева. — Но боюсь, мои нынешние дела действительно важнее пирожных.

— Разумеется, — парировал Доминик. — Проблемы работорговли, если не ошибаюсь. Весьма необычные заботы для юной дамы, если мне позволено будет заметить.

В глазах Делакруа, встретившихся с золотисто-карим взглядом мадемуазель Женевьевы, не было и намека на тепло и понимание; если в его взгляде что-то и было, то это… «Опасность! — мгновенно возникла у Женевьевы догадка. — Делакруа — опасный человек, а глупая Элиза этого не понимает».

Между тем Доминик ровным голосом продолжал:

— Я ведь невольно оказался свидетелем вашего, столь храброго… ну, скажем, поведения там, на бирже.

К счастью, за эти несколько минут перепалки Николас наконец сообразил:

— Если уж мы не можем принять вашего приглашения, Доминик, то, наверное, могли бы сами пригласить вас. Сегодня вечером моя тетушка дает прием. Я был бы счастлив представить вас ей, если вы…

— Да, в самом деле, — встрепенулась наконец и Элиза, правда, не сумев скрыть свою радость. — Моей мачехе будет приятно оказать вам гостеприимство.

— Смею ли я надеяться, что мой визит не огорчит никого другого? — он мастерски передал интонацией ехидный намек, но эффект оказался несколько смазанным не то смешком, не то презрительным фырканьем невозможной мадемуазель Женевьевы. — Прошу прощения, мадемуазель? — обратился Доминик к ней. — Вы что-то сказали?