Не ожидая обнаружить ничего хорошего, кроме сплошного кровавого месива на лице, он осторожно прикоснулся к носу, щекам и даже глазам. Странно, все было цело. Но он задыхался, поэтому первым делом нужно скинуть эту чертову петлю с шеи. Она была затянута так крепко, что еще удивительно, как он вообще мог дышать.

Он начал искать веревку, ощупав себя от ушей до плеч, но не нашел. Ничего необычного не было, кроме воротника и шейного платка, завязанного очень туго. Боже милостивый, его душит собственный шейный платок! Было и еще нечто странное, что он заметил, когда вцепился пальцами в платок. Жилет как-то странно сидел на нем и был застегнут не так, как следовало.

Вздохнув наконец полной грудью, Джулиан прищурился, вглядываясь в темноту, и понял, что он в карете. Устремив взгляд в окно, болезненно поморщился. За окном была кромешная тьма. Проклятие! Карета катилась в ночной мгле, далеко от Парижа, наверняка в направлении замка Клер, где ждет она, чтобы терзать и мучить...

Внезапный резкий храп привлек внимание Джулиана. Он медленно повернул голову, пытаясь рассмотреть в темноте фигуру спящего. Луи! Нет, на этот раз он точно убьет негодяя! Упершись руками в сиденье, Джулиан приподнял ногу и ударил спящего предателя. Луи, вздрогнув, подскочил, бормоча от удивления:

– Что случилось?

– Я скажу тебе, что случилось, мерзкий лягушатник. Ты похитил меня! – прохрипел Джулиан.

После минутного молчания Луи устало ответил:

– Да, похитил, – и, пошарив рукой, зажег керосиновые лампы, осветив бархатный интерьер дорогой дорожной карсты.

– Знаешь, ты ведь мог бы и попросить меня покинуть Париж! – раздраженно воскликнул Джулиан, моргая от яркого света. – Незачем было прибегать к похищению. Что, у французов нет законов на этот счет?