Энни даже не знала, что с Ангусом. Камберленд уверял ее, что он чудом остался жив, но Энни понимала, что то ранение в живот, которое получил ее муж, не вылечит даже самый искусный врач.

Рука Энни против ее воли сжалась в кулак, скупая слеза, повиснув на мгновение на ресницах, скатилась на платье. Когда-то роскошное, теперь оно превратилось в лохмотья. Кружевные нижние юбки служили Энни подушкой, плащ был пожертвован кому-то из больных, страдавших от лихорадки, туфли, перчатки и даже розовые пуговки, украшавшие ее платье, давно были выменяны у тюремщиков на хлеб и сыр. Когда у Энни не осталось ничего, один из стражников предложил ей хлеба за известную плату, но ее ответом был мощный удар ногой в пах мерзавцу. Поначалу Энни боялась, что тот вернется с кучей дружков, но вскоре один из заключенных в соседней камере уверил ее, что она никогда больше не увидит гнусную рожу этого мерзавца. Безнаказанно обидеть леди Энни не удавалось никому, пока рядом с ней находились ее люди.

Но верные друзья не знали, что самую большую обиду их предводительнице пришлось претерпеть от самого Камберленда, как не знали и того, что смертельная рана была нанесена Ангусу не кем иным, как его женой…

Глава 1

Инвернессшир, декабрь 1745 года

Два всадника могли бы выбрать более удобный путь, который к тому же значительно сократил бы путешествие, но предпочитали петлять по узкой тропинке, почти незаметной под запорошившим ее снегом, продираться между скал и почти непроходимых зарослей. Для этой поездки из Моу-Холла в Данмагласс Энни облачилась в толстые твидовые штаны, теплую шерстяную блузу и кожаную куртку. Вокруг пояса был обмотан широкий клетчатый плед, другой такой же свисал через плечо. Глубоко надвинутый шлем надежно скрывал заправленную под него огненно-рыжую копну волос. Два заряженных пистолета, висевшие по бокам, придавали ей уверенности — при необходимости она не раздумывая ими воспользуется.