Аяз, открыв глаза, недоверчиво уставился на друга.

- Ты чего? - удивился тот.

Стряхнув с себя последние остатки сна, тяжело вздохнув, Аяз спросил:

- А ты как сюда зашел?

- В дверь, она была открыта, - ответил Даут.

- Я точно помню, как её закрывал, чтобы Ворона не убежала... - сказал Аяз, вспоминая сон, толстяка в одежде с набитыми карманами. - Впрочем, да, да, толстяк вышел через дверь и не закрыл её, я это точно помню, - немного помолчав, пробубнил Аяз... Пощупав голову, оглядел комнату, задумался.

- Ты чего? - повторил вопрос Даут.

- Даут, ты не заметил ничего подозрительного, когда шел ко мне, и когда зашел в квартиру?

- А что я должен был заметить? - удивился друг.

- Да так, всякую мелочь. Ну, например, толстяка с карманами.

- Нет, ни с карманами, ни без карманов я толстяка не видел, зато я вижу тебя опухшего ото сна.

Не обратив внимания на колкость, Аяз сказал:

- Сон приснился. Будто пришел ко мне толстяк, сложил ладонь в ладонь, низко поклонился и говорит: "О, Великий Аяз, в своих руках имеешь ты огромное богатство, оно дороже денег, драгоценностей. Береги свой школьный дипломат, подарок родной тетки. Его великая сила заключается в правильности ответа. О, всемогущий Аяз, воспользуйся даром, посланным тебе свыше, для истины. Если ты впадешь в сомнение, дипломат подскажет тебе правильное решение". И, прикоснувшись ладонью ко лбу и груди в низком поклоне, толстяк удалился через дверь. Ты что-нибудь понял?

- Да ну тебя... дар, посланный свыше... - отмахнулся Даут от друга. - Мама была права, когда говорила: "Сон от пяти до шести часов вечера вреден".

- Время ещё только два часа дня.

- Ну и что, все равно через три-четыре часа я буду прав.

- Что бы это значило?! - не переставал сомневаться Аяз. - Надо сонник Миллера посмотреть, кажется, у мамы он есть.