Арман же считал это пустой затеей, а может быть, и опасной. Если этот англичанин когда-нибудь нарастит себе мясо… да с ним и три тюремщика не справятся. «Опять они начали молотить его по лицу. Мадам не любит синюшные лица». Пора прекратить потасовку!

– Дерьмо! – крикнул он. – Ты охраняешь свою добродетель, как монашенка!

– Добродетель? – пропыхтел англичанин.

– Да. Теперь она тебя, вероятно, не выберет, – с презрением произнес Арман.

– Она?

– Мадам Нуар.

Заключенный перестал наконец сопротивляться. Прищурившись, он смотрел на Армана.

– Она выбрала именно меня?

– Нет. Она сказала – иностранца. А ты, приятель, один из оставшихся у меня иностранцев. И не вздумай сделать так, чтобы она снова прошла мимо тебя. Если в этот раз плюнешь в нее, то, клянусь, я сделаю тебя навсегда бесполезным для любой женщины.

– Он и сейчас бесполезен для женщин, – подал голос Пьер. – Лучше соглашайся на то, что предлагает мадам, скотина. Может быть, это твой единственный шанс вообще поиметь женщину. Хотя ходят слухи, что «имеет»-то как раз мадам. – И он разразился хриплым смехом.

Англичанин не обратил внимания на эту издевку. Арман задумчиво посмотрел на него.

– Если мадам выберет тебя, не вздумай удирать, – предупредил он. – Ни один мужчина никогда еще не убегал после ночи удовольствия с ней.

– Нет. Я просто хочу воспользоваться ситуацией, как предлагает Пьер.

Арман недоверчиво фыркнул:

– Несколько месяцев назад, когда она готова была тебя взять, ты думал иначе.

– Несколько месяцев назад я все еще питал надежду, что мой отец меня выкупит, как выкупил брата. Я еще верил… я еще во что-то верил, – сказал Рейн Меррик.

– Она чудовище! – прошипел англичанин-юнец. – Я слышал, какова она. Распутница! Она меня не получит!

Парень рванулся вперед, как будто забыл, где находится. Они с Рейном были прикованы к стене наручниками. Руки при этом были растянуты в стороны.