Как только раздались первые звуки голоса, толпа умолкла и стала отступать, издавая злобное шипение, потом заколебалась, рассыпалась, освещенная голубым пламенем, и обратилась в бегство.

Ребята ошеломленно прислушивались к удаляющимся шагам, думая, что все это им снится. Вскоре до них доносился только дробный стук скатывающихся с противоположной стороны холма камней.

Наконец все стихло. Языки голубого пламени вокруг валуна померцали, замерли, исчезли. Луна мирно освещала успокоившуюся долину.

Когда глаза ребят попривыкли к этому бледному свету, они разглядели на тропе под скалой, чуть повыше валуна, необычного старика, ростом выше любого из тех, кого они знали, и тоньше. На нем была белая мантия, его волосы и борода тоже были белыми, в руке он держал белый жезл. Старик глядел на Колина и Сьюзен, и когда они, освобожденные от пут, выпрямились и сели, он снова заговорил, но на этот раз в его голосе не было гнева.

– Быстрее, ребята, пошли, иначе может появиться кто-нибудь и похуже свартов. Честное слово, я чувствую в воздухе много зла в эту ночь. Меня вам бояться нечего.

Он улыбнулся и протянул руку. Колин и Сьюзен слезли с валуна и двинулись по хлюпающей жиже ему навстречу. Они дрожали от холода, несмотря на свои пальтишки и несмотря на недавнюю гонку.

– Держитесь ко мне поближе. Ваша беда миновала, боюсь, правда, что только на сегодняшнюю ночь, но все равно, не надо рисковать.

И он прикоснулся к скале жезлом. Что-то глухо громыхнуло, в скале образовалась трещина, откуда вынырнул тоненький голубой лучик. Трещина стала шире, за ней обнаружился высокий и узкий туннель, который вел прямо в скалу. Он освещался голубым светом, похожим на тот, что рассеял толпу на болоте.

Старик подтолкнул Сьюзен и Колина к входу в туннель, и как только они миновали порог, проход закрылся за ними, оставляя снаружи ночь с ее кошмарами.