Они подъехали к перекрестку. Гаутер круто развернул тележку влево, и начался подъем. По обеим сторонам дороги высились живые изгороди, разделяющие сады при больших домах, располагавшихся на западном склоне холма. Подъем был крут, но коняшка неуклонно тащила тележку в гору, потом дорога неожиданно выровнялась. Принц всхрапнул и пошел ходче.

– Знает, что его ждет дома ужин. Так, что ли, парень? Теперь они были на самой вершине холма, сквозь прогалы в деревьях помаргивали огни, где-то там далеко, внизу.

Затем они свернули в переулочек, весь изрытый и ухабистый, и с последним закатным лучом остановились перед фермерским домом, расположенным в небольшом уступе холма. Остов дома был построен из темного дуба, а между сучковатыми древесными лучами виднелась белая штукатурка. Желтели освещенные изнутри окна, построенные в форме ромба, а крыша у дома была крыта слюдяной черепицей. Вся эта постройка казалась частью пейзажа, точно дом здесь вырос сам по себе.

Тут как раз и заканчивалось путешествие, это и была ферма Хаймост Рэдмэнхей, где Моссоки вели свое хозяйство вот уже три столетия, а может быть, и больше.

– Ну, бегите в дом. Сейчас Бесс накроет нам ужин, а я только задам Принцу овса.

Бесс Моссок (невысокая, пухленькая, щекастая и с такой же широкой улыбкой, как у ее мужа) до своего замужества была нянькой матери Сьюзен и Колина, и хотя мама ребят и Бесс не виделись целых двенадцать лет, они время от времени переписывались и обменивались подарочками на Рождество. Вот почему их мама обратилась с просьбой к Бесс, когда ей надо было вместе с папой уехать по работе на полгода за границу. И Бесс, по сути своей настоящая няня, с радостью согласилась помочь чем только сможет.

– И сам дом-то повеселеет, – сказала она, – оттого, что в нем на несколько месяцев поселится парочка ребятишек!