Он быстро и решительно расставался с любой женщиной, от которой могла исходить подобная угроза для него. Глупо было с его стороны не сообразить, что Локейди не удовлетворяло положение жены пэра, который не мог похвастаться большим состоянием.

Маркиз не знал, каково было ее положение до того, как она вышла замуж. Возможно, лорд Маршалл оказался лучшим из ее поклонников, поэтому, несмотря на значительную разницу в возрасте, она вынуждена была принять его предложение. По крайней мере, это давало ей право появляться на открытии парламента и быть принятой в высшем свете.

Брак!

Маркиз вздрогнул при одном этом слове. Если уж он в конце концов и женится когда-нибудь, то уж точно не на женщине типа Локейди. Такой он не мог бы доверять, с такой вообще глаз нельзя спускать. Подумав об этом, он еще больше укрепился в мысли, что леди Маршалл хочет загнать его в ловушку.

И дело не только в амулете с Гаити и орхидеях. Он решил, что и блюда, которые он ел в доме Локейди, могли содержать какое-то возбуждающее вещество, из-за чего их соития становились такими страстными.

В свое время он относил это на счет долгого периода воздержания во время путешествия за границей или выпитого за обедом вина. Но теперь он в это уже не верил.

Глядя на маленький камешек на бюваре, маркиз вспомнил, что на Гаити любой колдун вуду способен изготовить магическое зелье. Снадобья составлялись из самых разных веществ. Самым страшным из них была кровь новорожденного младенца.

Погода стояла теплая, и в кабинете не разжигали камин. Потому маркиз зажег свечу на столе, которой пользовался, когда нужно было запечатать письмо.

Потом у него появилась идея получше. Он вспомнил, как кто-то говорил, что, если разобьешь зеркало, нужно бросить осколки в глубокий водоем. Тогда несчастья не будут преследовать тебя.

В тот момент маркиз посмеялся над таким суеверием, но позже сам убедился, что ни удача, ни неудача не станут сопутствовать человеку, если заговоренный предмет утонул.