Размышляя подобным циничным образом, облаченный в домашний мягкий уютный халат, Евгений отправился на половину тетки. Татьяна, Аркадьевна пребывала в величайшем возбуждении. Она, полуодетая, кошкой металась по комнатам и громко вскрикнула при виде вошедшего племянника.

– О Эжен! – Тетя называла своего мальчика на французский манер. – Завтра тебя ждет великое испытание! Наберись холодного разума, мой дорогой! У нас нет выбора! Ведь мы почти разорены!

– Это «почти» дает неуловимую надежду!

Я весь в сомнениях! Купеческая дочь! Фи! Меня засмеют! Куда я покажусь с такой женой!

Евгений, хоть и решил давно все для себя, тем не менее ему доставляло удовольствие дразнить тетку, изображая нежелание поддерживать ее план.

– Бог мой! – продолжала завывать княжна. – Если бы я могла продать свое тело, свою свободу в обмен на презренный металл и спасти тебя, мое сокровище, от этого унизительного союза!

Она остановилась выжидая. Теперь была очередь Евгения.

– Нет, тетя, нет! – воскликнул он с дежурной пылкостью. – Я бы никогда не принял этой жертвы! И потом…

В это время в передней заверещал звонок. Тетя и племянник вздрогнули и перешли к деловому обсуждению предстоящей операции.

На другой день, благоухающий духами, в бархатном сюртуке и шелковой рубашке с бантом, Верховский явился к баронессе. По выражению лица престарелой матроны, он понял, что выглядит чрезвычайно эффектно. Татьяна Аркадьевна, сопровождавшая племянника, оделась по этому случаю с невыразимым шиком. Черное шелковое платье, бережно хранимое с молодых лет, удачно подчеркивало хрупкость ее фигуры, еще вполне привлекательной. Маленькая изящная шляпка удачно скрывала недостаток волос. Немного румян и помады придали лицу подобие свежести.