– Фейт, отведи Чарити в мою спальню. Возьми у миссис Бертон мазь и бальзам. Чарити, ты тоже зайди к ней, пусть она посмотрит твою щеку. И приготовьте все для Грейс.

Девушки скатились вниз по лестнице.

– Как только придут Грейс и Хоуп, заприте дверь! – крикнула им вслед Пруденс. – И не открывайте никому, кроме меня.

Она устремилась наверх. Когда все добрались до последней площадки, Пруденс остановилась.

– Мы войдем тихо, и я оттащу его. В это время Джеймс схватит Грейс и вынесет ее из комнаты.

– Можете рассчитывать на меня, мисс Пруденс, – сурово ответил рослый лакей.

– Я знаю, – кивнула Пруденс. – Неизвестно, что получится из сегодняшней нашей затеи, но с тобой все будет в порядке, Джеймс, обещаю.

– Пруденс, он обезумел от гнева! – воскликнула Хоуп. – Он и тебя изобьет.

– Мисс Пруденс, лучше я им займусь. – Глаза Джеймса воинственно блеснули. – Я сильнее вас.

– Нет, он добьется, что тебя арестуют или повесят! Если он меня ударит, я его тоже ударю! – яростно ответила Пруденс. – Хватит с меня его злобных выходок и вспышек безумной агрессивности. Мне почти двадцать один год, и когда я стану совершеннолетней... – Она замолчала.

Они подошли к двери. Пруденс понизила голос до шепота:

– Хоуп, ты отведешь Грейс в комнату Фейт и останешься там.

– Нет! Я хочу помочь. Я его ненавижу, Пруденс...

– Я знаю, милая, но ты больше поможешь мне, если уведешь отсюда Грейс и успокоишь ее.

Хоуп открыла было рот, чтобы возразить, но Пруденс подняла руку, призывая сестру к молчанию. Она вставила ключ в замочную скважину и открыла узкую, словно дверца буфета, дверь в комнату. Предосторожности были напрасны. Рев взбешенного деда заглушил скрип дверных петель. Он склонился над маленькой съежившейся фигуркой.

– Мерзкая язычница! – Хлыст со свистом разрезал воздух. – Бесстыжая богохульница! – Удар. – Идолопоклонница! – Снова удар.