Клинт сообщил в письме, что команду они уже сколотили. Из тех, кто служил под началом Рейфа в его подразделении, набранном из всякой шушеры, когда началась война. Из тех людей, которые так и не сумели осесть после войны и чья неугомонность заставляла их браться то за одну, по за другую работу. Джонни Грин, Билл Смит, Кэри Томпсон, Саймон Форд и Скинни Уэр. Они искали, чем бы заняться, и дело Рейфа стало их делом, потому что ничего другого не предвиделось. Рейф не обманывался на этот счет. Тем не менее он испытывал к ним благодарность.

Бен перегнулся в седле, чтобы пожать ему руку, при этом оба внимательно вглядывались друг другу в лица, отмечая все перемены, происшедшие за десять лет. Взгляд Бена скользнул к руке, к клейму, и Рейф уловил подавленный возглас.

Наступила неловкость. Рейф давно привык к своему клейму, как и все, кто его окружал в тюрьме. Он понимал, что на воле будет сложнее, но никак не был готов к такой реакции человека, который уже знал о существовании клейма.

— Прости, что опоздал, — произнес Бен, стараясь скрыть охватившее его смятение. — Я ехал поездом, но проклятая махина задержалась в пути. Лошадей купил здесь. — Он секунду помешкал. — А еще купил тебе кое-что из одежды. Клинт сказал, тебе понадобятся перчатки.

У Рейфа сжалось горло, и он только кивнул, не желая признать вслух существование позорного шрама.

— Может, хочешь для начала где-нибудь остановиться, чтобы пропустить стаканчик?

— Единственно, что я хочу, это поскорей убраться отсюда, — ответил Рейф. Бен ухмыльнулся:

— На этот случай я захватил с собой флягу. Перчатки и одежда в седельных сумках на гнедом.