Сейчас он пристально вглядывался в Рэндалла, офицера, солгавшего под присягой суду трибунала и очень ловко обвинившего Рейфа в хищениях казны, которые, как теперь твердо знал Рейф, были делом рук самого Рэндалла. Приписать воровство Рейфу, безродному офицеру с техасским говором, было проще простого.

Рейф услышал, как зашипело, прикоснувшись к коже, раскаленное железо, почувствовал запах горелой плоти, собственной плоти, и с благодарностью воспринял мгновенный шок, помешавший боли сразу захлестнуть его. Он стоял, связанный по ногам, чувствуя, как мучительная боль просачивается в его сознание и разжигает ненависть еще более безжалостную, чем железное клеймо. Все это время он не сводил взгляда с лица майора Рэндалла. Тот вздрогнул, прочитав в глазах Тайлера обещание мести. Беспощадной мести. Рэндалл облизнул губы и потупился.

Рейф опустил руку и вопреки собственной воле, вопреки всем клятвам, что не сделает этого, взглянул на нее. Буква "В" уже проступила, кожа обуглилась дочерна, обнажив плоть, в прогретом летним солнцем воздухе завис тошнотворный запах. Рейф сглотнул подступившую к горлу желчь, удержавшись от стона. Боль постепенно усиливалась, накатывая на него волнами, которые с каждым разом становились все сильнее.

Теперь он помечен. Навсегда помечен как изгой и вор. И что бы он ни сделал, ему никогда не избавиться от этой метки. Ему никогда не вернуться к обычной жизни. Только с клеймом.

Солдаты схватили Рейфа и заковали в кандалы, не заботясь о том, что его рука горит как в огне. Потом затолкали заключенного на гауптвахту дожидаться отправки в тюрьму штата Огайо, где ему предстояло провести десять лет. В то время еще не существовало военных тюрем и армия передавала преступников в те государственные исправительные учреждения, в которых находились свободные места.

Рейф Тайлер прикусил губу, чтобы не закричать от боли, от ярости, вызванной такой несправедливостью. Но никому не было до него дела. Рэндалл отлично справился со своей задачей.