Герцог Гарндонский знал, что снискал славу безжалостного, бессердечного человека. Такой репутации он и добивался. Он хотел, чтоб таким его воспринимали люди. Таким он хотел быть.

И теперь он должен жениться? Только потому, что его дядя считает это хорошей идеей? Когда это он позволял дядюшке решать что-то за него?

Люк снова прислонился к камину.

«Если честно, – думал он, отсутствующим взглядом скользя по комнате, – надо признать, что я частенько принимал советы Теодора. По его совету я уехал тогда во Францию и оставил наконец надежду вернуться к прежней жизни».

Сейчас ему казалось забавным, что он когда-то считал своим предназначением церковь и хотел стать священником. Да, это дядя посоветовал ему уехать в Париж и начать там новую жизнь. И по его же настоянию он вернулся теперь домой – то есть почти домой, – вернулся в Англию, в Лондон.

Люк не был уверен, что когда-нибудь сможет вернуться в Баденское аббатство. В Бадене была Генриетта. Вдова Джорджа. А значит – его сестра.

Если бы он женился, наверное, было бы проще вернуться туда, пришла к нему непрошеная мысль. Но он не хотел жениться. И не хотел возвращаться. Если бы не его обязанности. Что там Тео говорил об этих людях? Они теперь зависят от него? Дьявол! Да кто они такие?! Люди его отца. Люди Джорджа. А теперь его, Люка.

Он никогда не хотел быть герцогом Гарндонским. Никогда не завидовал старшинству брата. Он был согласен быть просто лордом Лукасом Кендриком. Возможно, преподобным Лукасом Кендриком. Он печально усмехнулся. Бедный наивный мальчик. Полный решимости в свои двадцать лет стать священником, жениться и жить счастливо до конца своих дней.