Лахлан опустил голову на руки, пытаясь укротить припадок буйства, загнать зверя обратно в клетку. Но почему судьба хочет снова его обездолить? Ведь он искал ее больше тысячи лет! И отыскал среди тех, кто будил в нем ненависть, с которой он не в силах был справиться.

Вампир! Способ ее существования вызывал у него отвращение. Ее слабость была ему противна. Ее бледное тело было слишком маленьким, слишком худым – и казалось, что она сломается при первом же настоящем совокуплении.

Он тысячу лет дожидался беспомощной паразитки!

Лахлан услышал, что поскрипывающее колесо катится мимо его двери гораздо быстрее, но он впервые за время своих мучений сумел утолить голод. Питаясь так, как сегодня, он сможет избавиться от всех телесных следов долгой пытки. А вот его разум…

Он провел с этой женщиной час. Однако за этот час ему пришлось всего дважды загонять зверя поглубже. Это было немалым улучшением, поскольку все его существование было постоянным унынием, прерываемым резкими приступами ярости. Все говорили, что подруга оборотня способна прогнать все его горести. Если она действительно его подруга, ее ждет чертовски трудная задача.

Но она не может быть его истинной подругой! Наверное, он просто бредит. Лахлан жадно ухватился за эту мысль. Когда его подвесили над огнем, он больше всего жалел о том, что не нашел ее. Возможно, его повредившийся рассудок просто сыграл над ним злую шутку. Конечно, так оно и есть! Он всегда представлял себе свою подругу полногрудой рыжеволосой девицей, которая знала бы, как утолить его страсть, которая наравне с ним наслаждалась бы животной яростью секса, а не эту запуганную хворостинку. Он повредился рассудком. Конечно.

Лахлан дохромал до двери ванной – и обнаружил, что она заперта. Покачав головой, он легко сломал замок и вошел в комнату, настолько заполненную густым паром, что он едва разглядел Эмму, свернувшуюся калачиком у дальней стены. Он поднял ее на руки – и нахмурился, заметив, что она все такая же грязная и мокрая.