В слабом свете фонарей высоченный мужчина переворачивал столики кафе, мольберты художников и книжные лотки, торгующие порнографией прошлого столетия. Туристы с воплями разбегались от этого сокрушительного движения. Эмма ахнула и вскочила со скамейки, перекинув через плечо сумку.

Великан направлялся прямо к ней, и полы длинного черного плаща трепетали позади него, не успевая за стремительными шагами. Его размеры и неестественно плавные движения заставили Эмму заподозрить, что он – не человек. Волосы у него были густыми и черными, закрывая половину лица. Щеки и подбородок покрывала многодневная щетина.

Он протянул трясущуюся руку к ней.

– Ты! – прорычал он.

Эмма судорожно осмотрелась, пытаясь найти то невезучее создание, к которому он обращался. Но он обращался к ней! Вот дерьмо: этот сумасшедший выбрал ее!

Он повернул руку ладонью вверх и поманил к себе, словно не сомневался в том, что она подойдет.

– Я… я вас не знаю! – пискнула Эмма и попятилась – но ее ноги моментально уперлись в скамейку.

Великан продолжал надвигаться на нее, не обращая внимания на столики, стоявшие между ними, расшвыривая их в стороны словно игрушки, даже не думая менять направление своего движения. Он шел прямо к ней – и в его светло-голубых глазах горела яростная сосредоточенность. С его приближением Эмма яснее ощутила его гнев и испугалась, потому что ее родня считалась ночными хищниками, а не чьей-то добычей. А еще потому, что в душе она была трусихой.

– Иди!

Он произнес это слово так, будто оно далось ему с трудом, и снова поманил ее.

Широко распахнув глаза, Эмма помотала головой, перескочила через скамейку, бросилась бежать по набережной. Она была слаба, проведя больше двух дней без крови, но ужас придал ей скорости. Бегом она миновала мост, который вел с острова в город.

Три… четыре квартала остались позади. Она рискнула оглянуться. Его не было видно. Кажется, ей удалось скрыться…