С минуту Райна смотрела на него, потом притворилась чрезвычайно увлеченной поводьями, которые пыталась должным образом приладить.

Старфайер. Черт бы ее побрал. Она ездит на Старфайере!

– Кто тебе разрешил ездить на этом жеребце?

– Отец. Лошадь надо было приручить. Я вызвалась это сделать. Есть возражения?

Возражения у него были, но он не решился их высказать. Уж только не ей. Рио де Варгас был не только отцом Райны, он был еще бригадиром и старшим мастером на ранчо Прайда да вдобавок лучшим другом его отца.

– Меня совершенно не интересует, кого ты объезжаешь. – «По крайней мере если это касается чертовых лошадей», – подумал он. – Какого ты мнения о Старфайере?

Выражение лица Райны смягчилось.

– Он настоящий зверь. К тому же умный. Из него получится замечательный конь.

Годы их отчуждения словно канули в вечность в эту удивительную минуту совместного восхищения великолепным жеребцом. И тут Улисс вспомнил, что собирался забрать Старфайера с собой в Остин.

Но он бы чувствовал себя по-идиотски, если бы стал ездить на лошади, прирученной девушкой. Особенно если эта девушка – Райна де Варгас.

Дочь шлюхи. Эти отвратительные слова неожиданно всплыли в сознании, а с ними вместе пришло еще более омерзительное воспоминание.

Каждый раз, когда он видел Райну, он вспоминал тот день в булочной и то, как этот день изменил его отношение к себе и к родителям. Он был чертовски уязвим и потому не способен справиться с открытием тайны своего рождения.

– Я привезла твою почту, – сказала Райна, соскальзывая с седла.

Когда она коснулась земли, груди ее подпрыгнули. Черт бы ее побрал! Она не считала нужным носить белье, как это делали все порядочные женщины. Впрочем, откуда в Райне де Варгас взяться порядочности?

В седле она ездила по-мужски. Туго обтягивавшие джинсы подчеркивали каждый изгиб, каждую линию ее тела: от талии, которую ему хотелось обхватить, до бедер, которые он жаждал раздвинуть.