— Этот парень как-то странно одет, — заметил Роберт.

Каррик провел пальцами по своей густой шевелюре и покачал головой:

— Да, действительно странно. — Он опустился на колени рядом с кузеном.

Роберт прижал пальцы к шее, стараясь прощупать пульс, и с уверенностью сказал:

— Он все еще жив.

Каррик пожал плечами.

— Одежда, конечно, странная, но весьма хорошо защищает от превратностей погоды. Ты только посмотри, кожа у него гладкая и нежная, как у ребенка.

Наклонившись, Каррик посмотрел на длинные ресницы, пухлые губы и мягкую линию подбородка.

— Это женщина, — только и смог он выговорить. — Достань, пожалуйста, мой рюкзак, Роберт, он в сумке у седла.

Роберт поднялся и направился в лес, а Каррик тем временем расстегнул ее пальто, рубашку и отвернул их края, чтобы посмотреть на рану. Просунув руку под ее спину, он почувствовал рваные края раны, через которую вышла пуля.

— Как ее плечо? — спросил Роберт издали.

— Проклятый англичанин был прав, пуля прошла насквозь. Кровотечение почти остановилось, пуля, похоже, не натворила больших бед, хотя рана обширная, и она потеряла много крови. Надеюсь, рана заживет, и со временем она поправится, — ответил Каррик.

Вернувшись, Роберт передал ему полотняную сумку и уселся рядом, скрестив ноги.

Вытащив из сумки старую, но чистую рубашку и серебряную флягу с виски, Каррик оторвал от рубашки штук шесть длинных полосок, сложил каждую полоску в толстую квадратную прокладку и, отложив их в сторону, начал вытаскивать пробку из фляги.

— Мисс, — проговорил он, поднимая серебряный сосуд, — я вынужден одолжить вам мой самый любимый напиток. Надеюсь, вы вернете мне долг при первой же возможности.