— Не всякий мужчина мог бы выдержать такую боль без крика, — похвалил он ее, закрыв флягу и достав лежавшие на земле свернутые бинты. — У вас мужественный и сильный характер, Глинис Малдун.

— Оставь свою лесть для другого случая, Каррик, — проговорил Роберт, — разве не видишь, что бедная женщина опять потеряла сознание?

Посмотрев на большие темные ресницы на побелевшем лице, Каррик сказал:

— Может быть, это и к лучшему. Накладывать повязку тоже очень болезненно. Помоги мне посадить ее.

Роберт поискал удобное положение и наконец стал на колени за ее спиной. На счет «три» они посадили ее. Каррик, сдвинув пониже ее рубашку, умело прибинтовал к. ране приготовленные заранее мягкие прокладки.

— Мэйлер выглядывает из-за деревьев, видимо, боится показаться тебе на глаза, — сказал Роберт, глядя через плечо на ловкие движения кузена.

— Мэйлер, — позвал Каррик, наложив повязку и вернув на место ее одежду, — ты должен мне кое-что объяснить, парень.

— Вы действительно очень сердитесь? — спросил, приблизившись, рыжеволосый мальчик.

Каррик в это время с удивлением рассматривал странные застежки на женской рубашке. Попробовав соединить две металлические половинки, он мягко объяснял мальчику:

— Ты уверял, что тебе можно доверить наблюдательный пост. Как же тогда она попала в лагерь?

— Она? — удивился мальчик.

— Да, она. А ты где был?

— Наблюдал, — округлив глаза, объяснял мальчик. — Он… то есть она появилась на крутом склоне неожиданно и неслась с молниеносной скоростью. Когда я понял, что она направляется к лагерю, любое мое движение заметили бы британские солдаты. И я решил не выдавать себя. Посмотрели бы, как она мчалась, Каррик!..

— Возможно, она продемонстрирует нам свои способности, когда выздоровеет, — предположил Роберт.

— Вы мне доверите еще когда-нибудь пост наблюдателя, Каррик?

— Я всегда думал, что двенадцать лет не тот возраст, когда человеку можно поручить серьезное дело. И лишний раз убедился, что прав, — устало произнес Каррик.