Изабелла вцепилась в плечо мальчика и увлекла его прочь из детской. Ричард с завистью проводил взглядом мать и брата. Хитрая, но еще не очень разумная Джоанна была в восторге, а бедный Генри молился Богу и сетовал, что на пятнадцать месяцев опередил при рождении братца Ричарда.

Мать и сын вошли в парадный покой. Странно было видеть, как восьмидесятилетний старик преклонил колени перед испуганным мальчуганом и поцеловал ему руку. Генри преисполнился уверенности в себе. Раз Уильям Маршал так унижается, раз он видит в нем, маленьком мальчике, нечто, что позволяет старому графу надеяться на благополучный конец братоубийственной гражданской войны, значит, так оно и есть! Генрих слышал краем уха, что в стране бушует война, что иностранцы наводнили его страну.

«Я всех виновных казню и установлю мир», – вдруг подумал он. Ему был желателен мир. Он так хотел, чтобы его не беспокоили дурными вестями.

Юный король удалился в детскую по настоянию матери, заявившей, что ему необходим отдых.

Генри пока еще подчинялся ей, хотя в душе его уже назревал протест. Сейчас ему было необходимо остаться одному – ни брата, ни сестры он не хотел видеть.

Изабелла и Уильям Маршал вновь смогли побеседовать с глазу на глаз.

– Его надо короновать незамедлительно. Народ должен наконец вздохнуть свободно, – заявил Маршал.

– Разве мальчик может быть королем?

– Может, если при нем будут мудрые советники.

– Вы, например? – спросила королева.

– Да. И другие. Губерт де Бург, я уверен, откликнется на мой зов. Мы вместе сможем отстоять страну.

Изабелла воодушевилась. С такими двумя помощниками ее сынишка завладеет Англией.

– Я не думаю, что англичане позволят французам топтать их землю, – продолжал граф Пембрук.

– Однако до сих пор они это позволяли, – заметила королева.