Генри к тому времени уже пятнадцать месяцев жил на свете, плакал, сучил ножками, начинал ходить, а она все не беременела вновь. Джон плодил бастардов по всему королевству и хвастался этим перед ней, и вот она ответила ему, родив Ричарда, как бы в отместку за его издевательства, а через десять месяцев и Джоанну.

В своей плодовитости она не сомневалась. Дети – это благо, особенно если им предстоит когда-нибудь носить корону.

Она возложила ладони на худенькие плечики старшего сына.

– Разве не отец навестил нас? – пролепетал мальчуган. Чувствовалось, что он с надеждой ждет от нее отрицательного ответа.

Когда приезжал Джон, все дети разбегались по спальням и прятались под одеяла.

Сыновья хотели бы защитить мать от этого изверга с закованной в стальные латы свитой, но ощущали свою беспомощность.

Им было ненавистно все – и его голос, и тяжелые шаги сапог по лестнице, и стоны матери, когда он пытал ее… Чем и как? Под бархатным балдахином супружеской кровати происходило что-то недоступное их пониманию.

– Грустные новости доставил в наш замок лорд Пембрук, – сказала она. – Ваш отец умер.

– Мы следили из окна башни, как спотыкался его конь, и догадались, что он несет печальную весть.

– Неужели ты это заметил? – восхитилась наблюдательностью Ричарда Изабелла.

– А почему бы и нет? – ухмыльнулся Ричард.

– Он так стар… совсем старик, – заметила Джоанна.

– Молитесь о том, чтобы дожить до такого возраста и сохранить силы и ум, – наставительно сказала мать.

– Я бы раньше хотела оказаться в раю, – высказала наивное пожелание девочка.

– По воле Господней ты там окажешься… за свои грехи, – слегка рассердилась мать. – Лорд Пембрук прибыл с вестью…

– Отец будет здесь! – воскликнул Генри. Его личико исказилось страхом.

– Он уже больше никогда не приедет… Никогда. Господь забрал его к себе. Он умер.

Изабелла поцеловала ручку старшего сына.