Вульф взвизгнул, и Франческа, успокаивая, погладила его, не отрывая взгляда от мужчины, а тот уставился на нее так, будто опасался, что она исчезнет, если он моргнет или отведет взгляд.

– Вы можете двигаться?

– А вы? Вы ведь не сон?

– Нет, даю слово, я не сон.

– Скажите, за холмом находится цыганский табор?

– Боюсь, между нами и поместьем в этом направлении ничего нет. – Франческа покачала головой. – А в том направлении находится деревня.

Мужчина отрывисто засмеялся:

– Дурак, ну и дурак! Мне надо было понять сразу. Птицы, вот в чем дело. Птиц не зря не было, а я…

Франческе показалось, что незнакомец разговаривает сам с собой и речь эта совершенно не относится к ней, поэтому она промолчала и, нагнувшись, стала медленно продвигаться вперед, пробуя почву руками. Вульф взволнованно заскулил, явно считая, что она испытывает судьбу, но Франческа упорно пробиралась к незнакомцу как можно ближе. Однажды она видела, как произошел несчастный случай на воде, когда они всей семьей отдыхали в Озерном краю: ребенок выпал из лодки, и тогда один мужчина, сняв пиджак, использовал его как веревку, чтобы ребенку было за что ухватиться.

Пиджака у Франчески не было, но зато был шерстяной плащ, довольно старый, но сотканный из прочной йоркширской шерсти.

Незнакомец все еще бормотал что-то себе под нос, поэтому Франческа сочла необходимым его перебить:

– Послушайте, сэр!

Он завертел головой и прищурился, будто удивляясь тому, что все еще видит ее.

– Вы можете двигаться? Если я сверну плащ и брошу вам, вы сможете им воспользоваться и попытаться высвободиться из трясины?

Незнакомец внимательно смотрел на ее губы, будто пытался по ним что-то прочесть. Возможно, он сходил сума.

– Сэр, вы поняли, что я сказала?