Он утер слезы прежде, чем женщина их заметила.

– Простите меня, – произнес Лейф, когда она подошла к клетке. – Я знаю, что оскорбил вас, но не намеренно. Вы говорите на моем языке. Больше никто меня не понимает. Я пленник и отчаянно нуждаюсь в вашей помощи.

Лейф видел, что она хмурится, но уже не сердится.

– Язык, на котором вы говорите… откуда вы его знаете?

Она произносила слова ясно и достаточно отчетливо, чтобы он понял ее.

– Так говорят там, откуда я прибыл.

– Это невозможно. Никто не говорит на древнеисландском языке вот уже больше трехсот лет.

– На острове Драугр мы на нем говорим.

– Остров Драугр? Никогда о таком не слышала.

Его сердце затрепетало. Один промах, одно неверное движение, и женщина уйдет, а с ней исчезнет единственный шанс получить свободу.

– Я уплыл оттуда полгода назад. Мой корабль разбился о скалы далеко к северу отсюда. Я сильно пострадал, когда меня вынесло на берег.

– Вы потерпели кораблекрушение?

Он кивнул.

– К тому времени, когда я выздоровел настолько, чтобы понять, что произошло, меня схватили и продали человеку, который посадил меня в эту клетку.

Блондинка кусала полные губы ярко-розового цвета. Лейф поразился, ощутив при взгляде на нее новый порыв желания. Прожив последние шесть месяцев как животное, он и не думал, что это возможно.

– Меня зовут Лейф.

Она взглянула на его запястье и увидела струйку крови, сочившейся из свежей ранки от кандалов.

– Лейф, мой отец говорит на вашем языке гораздо лучше меня. Он сможет поговорить с вами, помочь вам выбраться из этой клетки.

– Значит, вы вернетесь и приведете отца?

– Да.

– Как вас зовут?

– Криста Харт.

– Поклянешься ли ты в этом честью, Криста Харт?

На мгновение она удивилась.

– Да. Я клянусь в этом честью.

Он легко кивнул. Смотря Кристе вслед, он вдруг почувствовал себя обессиленным. Все это время его поддерживала надежда. Теперь он расслабился и даже сомневался, что выживет, если эта женщина не вернется.