Те немногие из простых людей, кто по-настоящему беспокоился о судьбе детей, мало чем могли мне помочь. Я сделала все, что могла, чтобы люди не посылали к нему мальчиков для обучения. Тогда он перешел на детей бедняков, как тех, кто живет на его землях, так и жителей городов, где заседает королевский суд. Большей частью страдают именно дети бедняков. Мало того что сэр Родерик совершенно не боится, что родители этих детей потребуют покарать его за то, что он делает с ними, но родители к тому же быстро забывают о своих детях, так что сэр Родерик волен использовать их для утоления своего другого, еще более противоестественного пристрастия.

— Что же это за пристрастие такое?

— Он получает удовольствие, причиняя боль и убивая.

Пейтон допил эль и вновь наполнил кубок. Нетрудно было поверить, что сэр Родерик питал слабость к мальчикам. Но убивать? И долгие годы оставаться безнаказанным?

— Ты мне не веришь, — сказала Кирсти после паузы, наблюдая за выражением его лица.

— Поверить трудно, — признался Пейтон. — Я знаю, что некоторых привлекает красота детей. Догадываюсь, что дети, подавленные сознанием незаслуженного позора, молчат и тем самым помогают сэру Родерику сохранить его гнусную тайну. Но ведь это продолжается не один год. Он не только насилует детей, но еще и убивает невинных крошек! И до сих пор его никто не разоблачил, не помог несчастным детям! — Пейтон покачал головой и вздохнул. — Ты просишь меня поверить в то, во что поверить невозможно. К тому же не имеешь никаких доказательств.

— Зачем бы я стала выдумывать подобную историю?

— Хотя бы затем, чтобы избавиться от нелюбимого мужа.

— Тогда пойдем со мной. Может, тебе следует выслушать еще кое-что, помимо моей истории.

Пейтон кивнул, и через несколько минут они уже тихо шли по проулкам темного города. Опять он изумился ее умению двигаться быстро, бесшумно и незаметно. Он едва поспевал за ней.