— Прошло два года или около того.

— И тебе удалось спасти только пятерых?! — На лице ее появилась болезненная гримаса, и он торопливо добавил: — Я вовсе тебя не осуждаю. Спасти хотя бы одного — это уже достойный поступок. Я просто пытаюсь сообразить, насколько сложно будет положить этому конец.

— Очень сложно. За два года с небольшим я спасла всего десять детей. Двоих забрали их семьи. Я помогла детям убежать и скрыться во владениях моего отца. Мой брат Юдард помог им потихоньку пробраться в деревню и замешаться среди крестьян. Нам случалось укрывать на наших землях и других беглецов.

— А значит, твоя родня тебе помогает?

— Только Юдард. Мы с ним решили, что пока разумнее оставить прочих членов семьи в неведении. — Онa слабо улыбнулась. — Мои родственники, они — как бы это сказать — слишком эмоциональные. Узнай они правду, сразу ринулись бы в бой с боевыми кличами и обнаженными мечами. И весь мой клан, всю мою семью просто вырезали бы, поскольку они навлекли бы на себя гнев всех родственников сэра Родерика. Юдард и тетя Гризельда помогли спрятать еще троих детей. Предполагалось, что они приедут навестить меня и заберут этих, но Юдард сломал ногу. Когда я поняла, что Родерик теперь точно знает, что мне слишком много о нем известно, я послала молодого Майкла Кэмпбелла к Юдарду, велев сказать брату, чтобы он пока держался в тени и что я пошлю ему весточку, как только смогу. Я также велела Майклу под каким-нибудь предлогом остаться с моей родней или где-нибудь спрятаться. Он был моим сообщником, частенько возил мои послания, поэтому ему тоже грозила опасность.

— Но ведь он из хорошей семьи, — заметил Пейтон. — Неужели Родерик не побоится? Ведь родственники мальчика начнут задавать вопросы?

— Мальчики гибнут часто, — печально ответила Кирсти. — Как бы то ни было, зная, что жизнь его под угрозой, Майкл может в конце концов обратиться к своей семье. Я долго уговаривала его обратиться к родственникам и рассказать им всю правду, но он смертельно боится сэра Родерика, а также не уверен, что семья ему поможет, поскольку он теперь навеки опозорен. Мне почти удалось избавить мальчика от снедавшего его стыда — он ведь убежден, что все случилось по его вине. Юдард тоже попытается повлиять на него в этом смысле. Ведь к словам Майкла прислушаются с большим вниманием, чем к жалобам Каллума и других.