Все это страшно и непонятно, папа.

— Еще совсем недавно я была бы в восторге — я никогда и не мечтала о подобном браке. Я и в самом деле думала, что стану женой младшего сына сквайра Грина — если он еще согласится жениться на бесприданнице. Но я подозревала, что такое вполне может произойти: сквайр — тщеславный человек. Каждый раз, когда он бывал здесь, я замечала: он думает о том, как славно иметь общих внуков с дворянином, — она усмехнулась, а Роберт Морган поддержал ее веселым смехом.

— Но и это еще не все, — продолжала Блейз, — с другой стороны, папа, я не могу не возмущаться дерзостью эрла Лэнгфордского: подумать только, он прибыл сюда всего на полчаса — чтобы попросить в жены одну из твоих взрослых дочерей!

Роберт Морган кивнул, понимая чувства дочери, и попытался объяснить:

— Он не хотел оскорбить нас, Блейз, в этом я уверен.

Богатые и влиятельные люди иначе смотрят на подобные вещи — они решают свои дела быстро и без колебаний.

Своим временем они распоряжаются так же разумно, как золотом. Лорду Уиндхему известно, в каком положении мы оказались. Он понимает, что, будучи отцом восьми дочерей, я хотел бы как можно удачнее выдать их замуж. Преимущество на его стороне, Блейз. Однако он ни на секунду не заставил меня почувствовать себя попрошайкой у ворот его дома. Если в нем и есть высокомерие, в котором ты его обвиняешь, то я этого не заметил.

— Сколько ему лет, папа?

— В августе будет тридцать пять, — последовал ответ.

— Да он совсем старик, папа!

Роберт Морган не знал, плакать ему или смеяться над последним замечанием старшей дочери. Самому Роберту было всего сорок. Но с точки зрения его дочери… В последний день ноября ей должно было исполниться шестнадцать.