На следующее утро Джеймс в задумчивости направился в свой кабинет, чтобы прочитать газету и просмотреть почту. Усевшись в удобное кресло, он взглянул на обитую дубом стену, и мысли его вновь вернулись к американской наследнице. Интересно, чего ей удастся добиться и какого именно обедневшего захудалого лорда они с матерью смогут поймать? Им, безусловно, не составит труда очаровать любого: в последнее время американские девицы намного превосходили невест из английской провинции. Впрочем, что же тут удивительного: американки путешествуют по миру, изучают науки и искусство у самых лучших преподавателей, которым платят огромные деньги, и наяву видят Сикстинскую капеллу и картины итальянских мастеров, в то время как английских девиц обучают одна или две гувернантки где-нибудь в скромной комнате на втором этаже замка.

Неожиданно Джеймс разозлился сам на себя. Похоже, он стал одним из множества джентльменов, сидевших в это утро .в своих кабинетах, тупо глядящих на стену и думающих о ней... Следует немедленно это прекратить, сказал он себе и решительно взялся за лежавшую перед ним на столе корреспонденцию.

Быстро разобравшись с первым письмом из большой стопки, Джеймс внимательно прочитал второе от директора учебного заведения в Итоне, где учился Мартин.

У брата опять возникли проблемы: его обнаружили с бутылкой рома и девицей из прачечной в его комнате, и директор намерен был отчислить Мартина из школы, а поэтому просил указаний о том, куда его следует отправить.

Откинувшись на спинку стула, Джеймс попытался сообразить, что ему теперь следует делать.

Мартин всегда был спокойным и послушным ребенком. Что могло с ним произойти? Или это была обычная беспечность, свойственная юношескому возрасту?

«Подростки всегда остаются подростками», – вспомнил он чей-то афоризм.

Джеймс всегда сохранял определенную дистанцию в отношениях со своей семьей и не собирался менять эти отношения, а потому прекрасно знал, что не может служить примером для своего младшего брата и вряд ли сможет наставить его на путь истинный. Сам он в юности оказался жертвой железной дисциплины и ни в коем случае не хотел, чтобы брат повторил его путь.