Ариус говорил уверенно и смотрел Пегги Сью прямо в глаза, как будто хотел произвести на нее впечатление. Через прорехи в лохмотьях просвечивало его костлявое тело с торчащими ребрами. Он не был хорош собой, но все же в его безобразии было нечто симпатичное. Может быть, брызжущая жизненная энергия?

– Вы правильно сделали, что спрятались в тени, – заключил мальчик, – ваша одежда не создает достаточной защиты от света.

Пегги Сью тут же подумала о скафандрах, которые они бросили на месте своего приземления.

«Нам следовало их сохранить, – подумала она. – Но они были такие тяжелые! Я не представляла себе, как идти через пустыню с таким панцирем на теле».

– А как же фрукты и мухи? – заметил Наксос. – Они-то ведь не стареют…

– Верно, – согласился Ариус. – Но в какой-то момент, из-за того что они все время продолжают расти, просто взорвутся. Вы сами скоро увидите, если свет так и останется в этой части сада.

Пегги принялась озираться, стараясь охватить взглядом окружающий пейзаж, но слепящий свет вынудил ее отвести глаза.

– Если я правильно понимаю, за пределами освещенной зоны всегда зима?

– Да, – подтвердил Ариус. – А когда световой луч снова начнет двигаться дальше, хрустальная зима установится и здесь. В ту же секунду, едва на руины опустится ночь, на нас обрушится чудовищный холод. Вообще-то фонарь маяка должен вращаться вокруг своей оси, чтобы его света всем доставалось поровну. Поначалу он отлично работал, но потом поломки стали случаться все чаще и чаще. Фонарь или застревает на месте, или гаснет. Однажды мы на целых три месяца остались без света, в полной темноте. Ничего нигде больше не росло, и мы тогда чуть не умерли с голоду.

Маленький Квинтус, которому быстро надоело слушать болтовню подростков, подошел к синему псу и погладил его, а потом, расхрабрившись, попытался сесть на него верхом.