Зеленоватое существо, принявшее облик Себастьяна, скорчило гримасу неодобрения.

– Слишком холодно, – прошептал Зеб, – от низкой температуры твердеет материя, из которой я сделан. Скоро я не смогу пошевелиться.

– Он прав, – признал Наксос. – Это ведь все равно что сунуть кусок пластилина в холодильник: тот становится твердым, как камень.

– Мне… уже… трудно… говорить… – с трудом выговорил Зеб. – Мой рот онемел… и руки тоже. Я парализован.

Пегги потрогала ладонью его лицо и поняла: и правда, под действием холода Зеб вот-вот окаменеет.

«Он потеряет свою эластичность, – подумала она, – а значит, и свои чудесные способности. Если мы окажемся в опасности, Зеб не сможет нам помочь».

– Я потащу его на спине, – решил Наксос.

Увы, когда он попытался приподнять Зеба, оказалось, что тот от холода приклеился к земле.

– Вот черт! – заворчал золотоволосый мальчик. – Считай, он пустил корни, как столетний дуб! Я и на сантиметр не могу его сдвинуть. Придется оставить его здесь дожидаться, пока мы не разведем костер. Будем надеяться, тепло походного лагеря вернет ему пластичность.

В тот момент среди руин послышался скрип стекла, и Пегги Сью вздрогнула.

– Просто ветер, – шепотом объяснил Наксос. – Он швыряет в стеклянные колонны песком и камешками с равнины. Малейший звук здесь пробуждает самое невероятное эхо. Пойдем, нам нужно найти дрова. Причем срочно: я уже не чувствую собственных ног.

Пегги Сью поспешила за ним.

Вдвоем они углубились в лабиринт развалин.

– Даже вода в фонтанах превратилась в стекло, – заметил мальчик, указывая на широкий бассейн, содержимое которого выглядело как зеркало. На Земле вода бы просто замерзла, здесь же она стала тверже алмаза.

Пегги наклонилась через бортик. В глубине, под зеркальной поверхностью, она различила красных рыбок, совершенно целых, заключенных в прозрачное стекло… Неужели они тоже находятся здесь две тысячи лет?