— Прекрати, — воскликнула Эстер. — Я не могу этого слышать, я знаю, что провалюсь.

— Этого не будет, Эстер Бланд! Наша семья идет в гору! И нечего больше жаться и клянчить деньги!

— Что за выражения, Долли?

— Зови меня Доротеей — именно так я собираюсь себя звать, когда мы разбогатеем. Когда моя сестра станет знаменитой, я буду хвастаться перед своими клиентками: «Мадам, примерьте это, уверяю вас, это тончайший тюль, а цветы сделаны из наилучшего бархата, который носят только при дворе, и вам, мадам, прислуживает сестра известной артистки мисс Эстер Бланд. Чтобы увидеть ее, вам скоро придется ехать в Лондон, потому что Дублин недостаточно хорош для нее! Известно ли вам, что сам король просил ее сыграть для него на сцене Ковент-Гарден?»

— О, Долл, я чуть жива!

— Это случается со всеми поначалу. Мама говорит, что именно так и надо себя чувствовать, чтобы хорошо сыграть. Знаешь, Эстер, мне кажется, что я бы не переживала так, я бы вообще не волновалась.

Она рассмеялась и, вскочив на ноги, поклонилась воображаемой публике:

Влюбленный с милою своей

— Гей-го, гей-го, гей-нонино!

— Среди цветущих шли полей.

— Из тебя получилась бы неплохая Феба.

— Если бы я собиралась стать знаменитой артисткой, я бы выбирала роли с пением. Слушай:

Весной, весной, милой брачной порой,

Всюду птичек звон, динь-дон, динь-дон...

Любит весну, кто влюблен!

Во ржи, что так была густа,

— Гей-го, гей-го, гей-нонино!